Саймон Грин 
Ночные похождения Эдди Бритвы

«Tales from the Nightside»: 2015
Аннотация

Рассказ о превращении Эдди Бритвы в Бога-Панка Опасной Бритвы.

Саймон Грин
Ночные похождения Эдди Бритвы 

У Лондона есть тайна. Глубоко в сердце этого древнего города есть место, где боги и монстры ходят открыто, порой рука об руку, здесь все запретные знания и противоестественные удовольствия мира выставлены на продажу, если вы можете позволить себе эту цену. Это может быть и ваша или чья-то ещё душа. Это место намного старше города, который его окружает и скрывает, и здесь намного опаснее. Тёмная Сторона ждёт каждого из нас. Здесь никогда не светило и не будет светить солнце, и здесь всегда три часа ночи; час волка, то самое время, когда рождается большинство детей и умирает большинство людей. Тёмная Сторона — ужасное, порочное место, но меня это не беспокоит. Потому что я родом из мест, где всё ещё хуже.
Я неторопливо шёл по улицам, освещённым пылающим неоном, мимо распахнутых дверей клубов, где музыка никогда не стихает и можно плясать до крови, и здесь всегда в моде дьявольская музыка. Магазины и заведения предлагают экстаз или страдание, потерянные сокровища и желания вашего сердца, и всё это по бросовым ценам и лишь самую малость подержанное. На Тёмной Стороне вы сможете разговаривать с духами или совокупляться с демонами, и никому не будет до этого дела, пока вы кредитоспособны.
Но ничто из этого не искушало меня.
Мужчины и женщины, а также существа, которые были и тем, и другим, и третьим, спешили мимо меня, пока я пробирался по переполненным улицам. Все они старались уступить мне достаточно места. На Тёмной Стороне люди обычно не задевают священников. Вы никогда не можете быть уверены в том, кто же их покровитель. Я улыбался и приветливо кивал всем, мимо кого проходил, ибо ничто так не расстраивает заблудшие души Тёмной Стороны, как уверенная улыбка. Наконец я попал в Верхний город, в фешенебельную часть Тёмной Стороны. Здесь собираются знаменитости и крупные игроки, чтобы насладиться самыми лучшими клубами, ресторанами, местами встреч. Я прошёл мимо всех этих заведений. Человека, которого я искал, в местах подобного рода не найти было бы и мёртвым… Если только он не являлся туда, чтобы кого-то убить. За дорогими и ярко освещёнными барами находится более тёмное место под названием «Крысиный Переулок». Холодная и убогая территория с запятнанными каменными стенами и грязной мостовой, место, где собираются бездомные, опустившиеся люди, чтобы выпрашивать еду у задних служебных дверей ресторанов Верхнего города. Иногда они спят там в картонных коробках или под импровизированными навесами, либо завернувшись в одеяла или заскорузлые пальто, которые они смогли выпросить, одолжить или украсть. Колесо вращается для всех, и здесь, на Тёмной Стороне, оно неумолимо.
В Крысином переулке царил беспорядок: всюду грязь, отбросы и испражнения. Потрёпанные фигуры, сгрудившиеся вместе, люди, потерявшие всё или, по крайней мере, всё, что имело значение. Сестра Морфин в потрёпанной рясе кротко беседовала с одной из младших Сестёр Непорочной Бензопилы.
Охотник Хёрн, когда-то бывший богом и духом дикого леса, но теперь сильно сдавший, жалобно рычал из-под мокрого картона. Здесь же был одинокий серый инопланетянин, брошенный своими собратьями-похитителями, с табличкой: «ИЩУ ЕДУ». Я резко остановился, когда голодная, худая и бледная, как привидение, женщина вышла из тени и преградила мне путь, кутая свои руки в грязные лохмотья.
— Это не место для туристов. Уходите сейчас же, пока ещё можете.
— Здравствуйте, Жаклин, — мягко сказал я. — Всё в порядке. Я здесь не ради вас. Я ищу Эдди.
Её костлявые руки сжались в кулаки.
— Вы знаете меня?
— Да. Вы Жаклин-Хайд.
— Неверно! Я Жаклин; он — Хайд. И мы не любим соглядатаев!
Она трансформировалась в одно мгновение, её кости громко затрещали, удлиняясь, её тощее тело обросло новыми мышцами. Плечи раздались вширь, лицо огрубело — и теперь уже человек по имени Хайд преграждал мне путь — огромный, неуклюжий, звероподобный, он злобно смотрел на меня из-под нависающих бровей. Его большие волосатые руки подёргивались в нетерпении, готовые покалечить или убить. Бездомные, опустившиеся люди лишь вяло наблюдали за происходящим с безопасного расстояния. Никто из них и не подумал бы помочь.
— Оставь его в покое.
Это был тихий, почти неслышный голос, но он остановил Хайда на полпути. Монстр оглянулся через плечо. Он знал этот голос — и боялся его. Размахивая кулаками от разочарования, он снова скрылся в тени, его лицо и фигура уже уменьшались, изменяясь в обратной трансформации.
В задней части площади из пластиковой плёнки был сделан навес, из-под которого Эдди Бритва задумчиво изучал меня своим холодным, леденящим взглядом. Накинув на себя старый плащ, он неторопливо вышел и подошёл ко мне.
— Печальная история, — сказал он. — Жаклин влюблена в Хайда, а он в неё, но они никогда не смогут встретиться.
— Тёмная Сторона полна печальных историй, — сказал я. — Вот почему я здесь, Эдди.
Он кивнул. Никто и никогда не приходил к Эдди Бритве, если только им чего-то не было нужно от него позарез, и в основном ему это нравилось. Эдди Бритва, панк-бог опасной бритвы, был высоким, худым человеком в безразмерном сером плаще, не разваливавшемся лишь благодаря скопившейся грязи и жиру. Его костистое лицо с лихорадочно горящими глазами было бледным и небритым. Вокруг него вились мухи, и от него смердело.
Беспризорник и опытный убийца уже в четырнадцать лет, Эдди был уличным мальчишкой, который присоединялся к любой банде, обещавшей ему мордобой или резню. Но в конце концов он зашёл слишком далеко даже для них, и тогда он бежал на Улицу Богов в поисках убежища. Это было единственное место, куда даже его многочисленные враги не осмелились бы пойти.
Улица Богов — это территория для всех Владык, Сил и Существ, слишком могущественных для Тёмной Стороны. Вы можете найти там любую церковь или храм, любую веру или суррогат веры, и практически любого бога или демона, которого только можете вообразить. Великого или ничтожного, знаменитого или позабытого внешним миром — на Улице Богов вы всяко сможете обрести искомое.
Это место, где молитвы будут услышаны… или подслушаны, хотите вы того или нет.
На Улице Богов Эдди прозрел, и это навсегда изменило его. Он вернулся на Тёмную Сторону, неся в себе новую, ужасающею силу, полный решимости покаяться за свою старую жизнь, полную зла. Но поскольку всё, что он умел — это убивать, он обрушил свою ярость на «плохих парней» — Авторитетов, которых никто не мог тронуть.
Он убивал их ужасающими и впечатляющими способами, и его репутация росла. Он жил на подаяния и спал в дверях магазинов — бог подворотен и теней, чьё имя знали и которого боялись все Верхи и Низы Тёмной Стороны. Таков Эдди Бритва — сверхразрушительная сила, служащая Добру. (И нет, Добро никто не спрашивал).
Мы с Эдди друзья, я полагаю. Трудно сказать наверняка с такими людьми, как мы.
Безумная старуха Алиса прошла мимо, ворчливо бормоча себе под нос, она всё ещё разыскивала огромного белого кролика, который, по её словам, привёл её на Тёмную Сторону и здесь бросил. Это ещё одна дрянная история… Эдди отвёл меня немного в сторону, подальше от посторонних глаз и ушей, чтобы мы могли поговорить наедине.
— Чего ты хочешь? — прямо спросил он по своему обыкновению.
— На Улице Богов дела идут плохо, — сказал я.
— Отлично. Пусть низвергнутся в прах. Боги всегда доставляли больше хлопот, чем пользы.
Я невольно улыбнулся.
— Как ты можешь не одобрять богов, если ты сам бог?
Он фыркнул.
— Я никогда не просил, чтобы мне поклонялись. Пусть лучше боятся.
— Так зарождалось большинство религий. Эдди, Улица в опасности, и я тоже.
Он вперился в меня своим ярким, немигающим взглядом, но я не дрогнул и не отступил, и через некоторое время он тяжело вздохнул.
— Я никогда не хотел туда возвращаться. Но я твой должник. Пойдем.

* * *  

Мы покинули мрак Крысиного переулка и отправились на улицы Ночной Стороны — туда, где царили мрачный неон и бесконечный грохот. Все уступали Эдди Бритве дорогу, некоторые даже разворачивались и убегали, едва завидев его приближение. Мы направлялись к ближайшей станции метро.
Улица Богов как таковая не находится на Тёмной Стороне по соображениям безопасности, но туда ходят поезда. Отсюда можно отправиться практически куда угодно, включая места, которых официально больше не существует.
Дорога до ближайшей станции обычно занимала добрых полчаса, но Эдди неожиданно повёл меня по узкому переулку, которого ещё мгновения назад не было, и когда мы вышли из него, то оказались прямо у входа на станцию.
Эдди не придал этому значения, но он никогда этого не делал. Когда я спросил его об этом, он улыбнулся своей пугающей улыбкой и сказал: «Я тоже могу двигаться тайными путями, когда мне этого хочется».
Мы спустились на станцию. Здесь толпа стала ещё гуще, зияя жадными глазами и нетерпеливыми ртами, дурные намерения витали в воздухе. Стены, выложенные белой плиткой, были покрыты обычными граффити на разных языках, на некоторых из которых не говорили столетиями.
Высоко на стенах виднелись глубокие следы когтей, брызги крови и прилипшая шерсть. Уличный музыкант с множественным расстройством личности пел в полной гармонии с самим собой, а маленькая крылатая обезьянка жалобно протягивала пластиковый стаканчик для мелочи. Я бросил в него несколько монет. Никогда не помешает иметь запас кармы в стаканчике.
Платформа была забита всякими занятными типами, но на Тёмной Стороне занятностей, как у собаки блох. Небольшая группа прямоходящих пушистых зверей со склоненными головами шествовала, следуя за медведем, облачённым в сутану, они несли крест с прибитым к нему чучелом маленькой зелёной лягушки.
Принцесса дружелюбно болтала со своим единорогом. Крестоносец пятнадцатого века в полном пластинчатом доспехе смотрел на это и неодобрительно хмурился. На его нагруднике чем-то, похожим на свежую кровь, был намалёван красный крест.
Подъехал поезд. Длинная, блестящая серебряная пуля без единого окна. Вам придётся путешествовать через странные и опасные места, чтобы попасть на Тёмную Сторону или покинуть её, и вы действительно не захотите их увидеть.
Мы с Эдди сидели в нашем вагоне одни. Никто не захотел ехать с нами, и я их не винил. В замкнутом пространстве запах Эдди становится крайне неприятным. Мы ехали, и кожаные сиденья от холода покрывались водяным конденсатом.

* * *  

И вот мы наконец-то пришли на Улицу Богов. Где всё, чему когда-либо поклонялись или будут поклоняться, обретает свой дом. Никто точно не знает протяжённости этой улицы. Некоторые говорят, что она расширяется и сжимается, чтобы вместить все доступные святости и мерзости. Я предупредил Эдди, что это место сильно изменилось с тех пор, как он был здесь в прошлый раз, но несмотря на это, я думаю, он был шокирован.
В наши дни Улица Богов осовременилась. Фасады храмов сияли ярким неоном, обещая наслаждения и муки, а ряженые зазывалы работали с толпой, соблазняя и уговаривая прохожих.
Существа и Силы открыто ходили по улицам, демонстрируя своё павлинье великолепие, выходя из святилищ, чтобы приглядеться и быть на виду. Звероголовые боги древности, духи стихий, ужасные существа из высших и низших измерений, энергетические формы, настолько абстрактные, что их можно было не только видеть, но и чувствовать.
В былые времена они останавливались, чтобы приятно поболтать, поделиться последними новостями друг с другом и пересказать сплетни. Это большая улица, и здесь всем хватало места. Но не сейчас.
В воздухе ощущалось явное напряжение, боги были настороже и ходили, опасаясь оскорбления или нападения. Их последователи объединялись в подобия уличных банд, выкрикивая друг другу лозунги и догмы.
То тут, то там сгоревшие и разгромленные храмы зияли на улице провалами, словно выбитые зубы. То, что раньше казалось немыслимым, теперь стало знамением времени, боги больше не могли защитить себя.
Мы прошли мимо храма египетской богини-кошки Баст, откуда больше не слышалась музыка. Теперь это просто туристическая достопримечательность.
— Это не дорога к твоему храму, — сказал Эдди через некоторое время.
— У меня больше нет храма, — категорично сказал я. — Как единственный и неповторимый представитель моей религии, я был изгнан из своего храма, чтобы его можно было передать какому-нибудь более успешному богу. Теперь у меня есть уличная палатка.
Эдди остановился и уставился на меня, я тоже остановился и спокойно встретил его сердитый взгляд. Он начал что-то говорить, но нас прервал приблизившийся фанатик-поклонник Кали, выкрикивающий имя Эдди, как оскорбление. Он был в чёрных кожаных штанах под халатом, распахнутым и откинутым назад, чтобы продемонстрировать ритуальные шрамы на бритой груди.
С его кулака демонстративно свисала длинная удавка. Крупный, мускулистый и очень молодой парень. У любого другого было бы больше здравого смысла. Без сомнения, кто-то подговорил его на это, чтобы проверить, сохранил ли Эдди Бритва свои яйца.
Фанатик уткнулся лицом прямо в лицо Эдди. Я решил отступить на несколько шагов, чтобы на меня не попала кровь.
— Вы были спасены? — рявкнул фанатик.
— Я спас себя, — сказал Эдди Бритва. — Но кто спасёт тебя от меня?
— Я служу Кали, Владычице Смерти!
— Встречался с ней однажды. Мы не поладили. Она сказала, что я слишком экстремален.
В его руке из ниоткуда появилась старомодная прямая бритва с жемчужно-перламутровой рукояткой. Стальное лезвие сверкало сверхъестественно ярко. Фанатик поднял свою удавку, и Эдди Бритва накинулся на него.
Он двигался сверхъестественно быстро, его бритва взлетала и опускалась, и фанатик заорал от ужаса, когда его одежда разлетелась в клочья, прорезанная насквозь.
Спустя мгновение он был полностью обнажён, а его удавка, порезанная на куски, валялась на земле. Эдди стоял с бритвой, слегка прижатой к горлу фанатика, и тот даже не дышал.
— Я слишком долго отсутствовал, — сказал панк-бог Опасной Бритвы своим мягким, призрачным голосом. — И думаю, мне нужно показать пример. Поэтому я собираюсь срезать и содрать каждый дюйм кожи с твоего тела. Ничего личного, знаешь ли.
Молодой фанатик жалобно заголосил, но никто не пришёл ему на помощь.
— Нет, — сказал я. Эдди посмотрел на меня. Панк-богу прямой бритвы нельзя просто сказать «нет», даже если он старый друг.
— Пожалуйста, — сказал я.
Эдди вздохнул и пожал плечами.
— Ты всегда был слишком мягок, и это не пошло тебе на пользу.
Его бритва коротко сверкнула, и фанатик заверещал, когда ему мгновенно и мастерски сделали обрезание.
— Можешь идти, — сказал Эдди Бритва, и фанатик побежал, завывая на всю улицу. И все, кто наблюдал за происходящим, снова занялись своими делами.
— Ну, — сказал я, стараясь не нагнетать. — По крайней мере, он больше не полный мудозвон.
— Нужно работать запястьем, сказал Эдди.
Мы шли по Улице Богов, Эдди Бритва изучал всё и всех своим напряжённым, выразительным взглядом. Некоторые из названий храмов были ему хорошо знакомы, несмотря на то, что их внешний вид сильно изменился.
«Говорящий Камень», «Морская Сестрица», «Хнычущая Дрянь» и целая куча Неопределившихся Существ, которых чествовали в основном в надежде, что они останутся в стороне. Неопределившиеся Существа на самом деле не являются богами, но это не мешает им вести себя так, словно они ими являются.
— Я не вижу проблемы, — наконец сказал Эдди. — Улица Богов, возможно, и претерпела изменения, но всё по-прежнему выглядит, как обычно. Бизнес, где душа — это валюта, а лохов всё равно обворуют.
— Не у всех всё хорошо, — сказал я. — Многие из младших богов страдают.
Он искоса посмотрел на меня.
— Неужели богов-обманщиков водят за нос?
— О да, — сказал я. — Вера и поклонники дают силу, а без неё боги так же уязвимы, как и все остальные. Отнимите у бога его общину, и он зачахнет и исчезнет.
Некоторые продолжают существовать в слиянии с другими, более успешными богами и пантеонами, а некоторые предпочитают стать смертными, чтобы не исчезнуть совсем. Всегда есть шанс на возвращение. В конце концов, это место чудес.
— Улица… кажется другой, — сказал Эдди. Возможно, он слышал меня, а возможно, и нет. — Сообщества больше нет… Расскажи мне, что здесь происходит. Что такого важного произошло, почему ты покинул Улицу и искал меня?
— Идёт работа, — осторожно сказал я, — по модернизации, организации и регулированию всевозможных богов и религий Улицы. Те, у кого больше всего поклонников, самые могущественные и обожаемые, получают власть над всеми лучшими местами.
Остальных ранжируют по влиянию и статусу, и в соответствии с этим они будут размещены на Улице. Низшим придётся откупиться от Высших, чтобы получить возможность остаться на Улице. Тех, кто находится на самом дне, как Баст, вытесняют.
Кажется, что мы, представители малых религий, снижаем тонус и можем отпугнуть платёжеспособных клиентов. В конце концов, всё дело в том, что большие парни хотят больше власти, больше денег и меньше конкуренции. Кажется, что доктрин и догматов веры уже недостаточно. Большие парни хотят быть востребованы.
— Это больше похоже на менталитет Тёмной Стороны, нежели на Улицу Богов, — сказал Эдди. — Кто принёс это сюда?
— А как ты думаешь, кто? — воскликнул я. — Кто всегда стоит за всеми плохими новостями в нашей жизни?
— Как некрасиво, — пробормотал спокойный и вежливый голос позади нас. — В конце концов, меня ведь пригласили.
Мы оглянулись. Уокер стоял прямо за нами, хотя никто из нас не слышал его приближения. Интеллигентный городской джентльмен в элегантном городском костюме в комплекте со старомодным галстуком и шляпой-котелком. Уокер был публичным лицом Властей, одной из тех теневых фигур второго плана, которые управляют Тёмной Стороной в той мере, в какой это вообще возможно.
Слово Уокера — закон, он может призвать на помощь самых разных неприятных личностей. Мало кто отваживается с ним спорить. Говорят, однажды он заставил мертвеца сесть на поддоне в морге и отвечать на вопросы. Уокер легко улыбнулся Эдди, игнорируя меня.
— В конце концов, это должно было случиться, Эдди. Улица Богов становилась ужасно старомодной. Следовало навести здесь порядок, вычистить сухостой и добиться результата. То, что вы бессмертны, не означает, что вам гарантирована пожизненная занятость. Считайте происходящее выживанием сильнейших, божественной эволюцией в действии.
— Я всегда был на стороне аутсайдеров, — сказал Эдди. — И я сам себе бог. Здесь хватит места для всех, Уокер.
— Да, так и есть, — сказал Уокер. — Но местные Авторитеты решили, что больше не хотят делиться.
Эдди медленно улыбнулся.
— Интересно, кто вбил им в голову эту идею? И ещё мне интересно, что им пришлось пообещать властям в обмен на вашу помощь, Уокер. Кто вам с этим помогает? Вы не можете надеяться, что справитесь с этой задачей без действительно мощной поддержки.
— Верно, — сказал Уокер. — Но даже богов можно сбить с ног и заставить вести себя прилично, если у вас есть достаточно могучие бойцовые псы. Позвольте представить вам Святое Трио…
Мужчина и женщина внезапно появились из ниоткуда по обе стороны от Уокера. Высокие, бледные, одетые в длинные аскетичные чёрные рясы. Я чувствовал, как магия угрожающе потрескивает в воздухе вокруг них. Их глаза были холодны, а улыбки ещё холоднее.
— Разве для трио не нужна тройка? — невозмутимо вопросил Эдди.
— Святое Трио состоит из мужчины, женщины и развоплощённого духа, — спокойно сказал Уокер. — Все они — иезуиты-демонологи. Они специализируются на оборотной стороне тантрической магии, сбрасывая накопленное напряжение целибата в силу своей магии.
У них есть энергия, которую нужно сжигать, и весьма негативное отношение к миру в целом. Этому способствует то, что они категорически не одобряют поклонение любому богу, кроме своего собственного. Идеальный инструментарий для приведения богов в норму. У меня десятки таких подразделений, работающих по всей улице.
— Духовный спецназ, — сказал Эдди. — Что дальше, инквизиция?
Уокер вздохнул.
— Я знал, что с вами будет трудно, — пробормотал он. — Джонатан, Марта, Фрэнсис, если вы не против…
Два видимых члена Святого Трио шагнули вперёд, их холодные улыбки стали ещё шире, и я почувствовал, как вокруг них, подобно надвигающейся буре, концентрируется сила. Я чувствовал присутствие третьего, хотя и не мог его видеть. Ниоткуда подул злой ветер, и вокруг нас замелькали непроглядные тени.
На улице люди и боги побежали в укрытия. Вокруг нас, пробивая дыры в дороге, били молнии. Эдди не сдвинулся ни на дюйм. Мужчина и женщина в чёрном подняли руки, окутавшиеся тёмными сполохами.
Моим ногам вдруг стало очень холодно, и я посмотрел вниз, чтобы обнаружить, что подо мной и под Эдди образовался глубокий чёрный провал. Мы уже погрузились в него на несколько дюймов. Эдди тихонько рассмеялся.
— Это всё? Открыть бездонную дыру, чтобы мы провалились в неё и исчезли? Я разочарован в тебе, Уокер. Раньше у тебя был стиль, а это просто дешёвый трюк на вечеринке. Я предпочитаю что-то более… юмористичное.
Он внезапно двинулся в направлении, которое я не смог определить, и внезапно мы все оказались в другом месте, а чёрный провал остался где-то там, позади. Эдди снова двинулся своим таинственным путём, и вот — мы все стоим перед совершенно другим храмом. Высокие белые колонны из чистейшего мрамора обрамляли храм Славной Мэрилин.
Огромная статуя современной богини возвышалась над нами, придерживая руками культовое развевающееся белое платье. Необузданная сексуальная энергия била из храма, клокотала в воздухе, как тяжёлое дыхание.
У нас с Уокером хватило ума сразу же отступить назад, выйдя за пределы досягаемости, но Джонатан и Марта оказались прикованы к месту незнакомыми чувствами и эмоциями, нахлынувшими на них. Бритва Эдди сверкнула, и их одежды упали.
Обнажённые, охваченные внезапной похотью и неудовлетворёнными потребностями, накопленными в течении жизни, Джонатан и Марта набросились друг на друга и сделали это прямо на улице. Невидимка издал вопль ужаса, который быстро угас, когда экстаз живой пары изгнал беспокойного духа.
Эдди коротко улыбнулся Уокеру.
— Святое Трио, да? Они меня позабавили. Что ещё у вас есть?
— С вами будут проблемы, не так ли? — сказал Уокер.
— И ныне, и присно, — сказал Эдди Бритва.
Уокер снова вздохнул, приподнял шляпу-котелок перед Эдди и мной в своей обычной безупречной манере, отвернулся и неторопливо зашагал по Улице Богов. Он вернётся, как только придумает что-нибудь достаточно неприятное, чтобы проделать это с нами. Эдди задумчиво посмотрел на меня.
— Что случилось с твоим прежним храмом? Ты был последним последователем Дагона. Неужели о нём теперь можно забыть?
— О, нет, — сказал я. — При новом режиме ничто не пропадает зря. Это было бы неэффективно. Они назначили нового, модернового Дагона в моём старом храме — Дагона двадцать первого века.
— Новый Дагон?
Я пожал плечами.
— Какой-то полубожественный подражатель, ищущий свой звёздный час. Многие из наиболее непокорных слабых богов были изгнаны и заменены.
— Новый Дагон в храме, который я посещал… — Эдди медленно покачал головой. — Нет. Я этого не потерплю. Отведи меня туда.
— Ты хочешь создать проблемы?
— Да.
— Тогда идём. Но я должен предупредить тебя, Эдди; храм будет выглядеть совсем иначе, не таким, каким ты его помнишь. Его реконструировали по образу его нового божества вместе со всеми новыми догмами и доктринами.
— Как он может быть Дагоном, если всё, что раньше олицетворяло Дагона, было изменено?
— В наше время Имя — это всё, — сказал я. — Название, бренд, логотип — это всё, чем люди интересуются.

* * *  

Эдди мог бы перенести нас в мой прежний храм в одно мгновение, если бы захотел, но я думаю, ему нужно было пройтись, дать себе время подумать и вспомнить. Я помнил его таким, каким он был тогда.
Четырнадцатилетний беглец, возмутитель общественного спокойствия. Тогда он был готов убить любого, слепо сражаясь с миром, который всегда причинял ему боль. Он был неуправляем, и все это знали.
Когда Эдди бежал и оказался на Улице Богов, ошеломлённый и подавленный силами ещё более опасными, чем он сам, он каким-то образом нашёл путь к старому, маленькому храму Дагона — Бога-Рыбы, которому когда-то поклонялись фарисеи. Забытый практически всеми, кроме одного человека, который всё ещё поддерживал свой храм.
Эдди пришёл, как одичавшая собака, ищущая укрытия в бурю, и позволил мне кормить его и ухаживать за ним, возможно, потому, что он чувствовал — я никогда не буду представлять для него ни малейшей угрозы. Ему не было дела до божества моего храма, но моё упорство восхитило его.
Он остался со мной и каким-то образом… мы нашли общий язык. Возможно, потому, что у нас обоих больше никого не было. Я дал ему убежище, и мы проговорили много часов. Я спросил его, во что он верит.
— Я не знаю, — сказал он. — Я никогда не встречал ничего, во что стоило бы верить.
— Тогда почему бы не попробовать поверить в себя? — сказал я. — Что ты можешь стать большим, чем ты есть, лучшим, чем ты есть. Это, по крайней мере, даст тебе стимул.
— А если я недостоин собственной веры? — спросил он.
— Каждый может измениться, — сказал я. — Ты не поверишь, как сильно я изменился за эти годы.
Спустя некоторое время в мой храм ворвалась ещё одна потерянная душа, отчаявшаяся и растерзанная, умоляя о прибежище и защите. Дитя Цветов 1960-х годов, участник фестиваля «Лето Любви», тогда он провалился во временной сдвиг и оказался на Улице Богов.
Полубезумный от страха и культурного шока, он совершил ошибку, обратившись за помощью не к тому богу, и теперь по его следу шёл убийца.
В мой храм вошла ещё одна фигура — широкоплечий, коренастый мужчина в старомодном доспехе и с коротким мечом. Он пришёл за Дитя Цветов, и его покрытое шрамами лицо искажалось яростью и презрением.
Митра был древним богом-покровителем воинов. Он далеко ушёл от того, кем был когда-то, но у него всё ещё оставались гордость и старые убеждения. Дитя Цветов олицетворял всё то, что он ненавидел. Сама мысль о том, что человек может отвернуться от войны и принять мир, была для Митры подобна анафеме. Это оскорбляло само его естество.
Он надвигался на молодого человека, в его глазах читалось убийство. Я шагнул вперёд и встал между полководцем и его жертвой.
— Не в моём храме, — сказал я.
— Это не храм, — сказал Митра. — Как это может быть храмом, если бога этого места больше нет? Ты просто человек. Уйди с дороги.
— Я всё ещё следую путём Дагона, — сказал я. — Я дал этому человеку убежище.
— Прочь с дороги, или я убью и тебя!
Я не знаю, что сделало меня таким упрямым. Возможно, всё то время, что я провёл в разговорах с Эдди, всколыхнуло во мне воспоминания о том, кем я был раньше. Я не сдвинулся с места. Митра выхватил меч, чтобы пронзить меня насквозь. И Эдди, беспризорник, головорез и убийца, у которого никогда раньше не было друга, бросился вперёд.
Митра повернулся в сторону неожиданной атаки, и Эдди вспорол горло бога своей опасной бритвой. Митра отшатнулся назад, захлебываясь собственной кровью, затем упал на колени, более смертный, чем он предполагал. Он попытался поднять свой меч, но тот выпал из его руки. Эдди шагнул вперёд и завершил начатое, и Митра пал мёртвым к его ногам.
Эдди Бритва вскрикнул от шока и удивления, когда вся оставшаяся сила Митры хлынула из мёртвого бога в него. В одно мгновение беспризорник исчез — и возник новый бог. Эдди Бритва, панк-бог опасной бритвы.
Я нашёл способ отправить Дитя Цветов обратно, в то время и место, которому он принадлежал. Эдди оставался со мной ещё некоторое время. Мы многому научились друг у друга. Было в высшей степени интересно наблюдать за рождением нового человека вот так, прямо на моих глазах. Однажды он спросил меня, во что именно я верю, раз Дагон больше не существует как бог. Я долго думал, прежде чем ответить.
— Я здесь уже давно, — сказал я наконец. — Но думаю, во что я действительно верю, так это в людей. Они всегда могут вас удивить. У них всегда есть некий потенциал. Они могут измениться, вырасти и стать намного больше, чем они сами или кто-либо другой когда-либо могли представить. В отличие от богов. И в конце концов, я считаю, что люди должны быть добры друг к другу. Потому что в мире и так более чем достаточно зла.
— Я видел много странного на Тёмной Стороне, — сказал Эдди. — Чудовищ и людей, и людей, которые были чудовищами. Чудеса, ужасы и странные вещи мелькали мимо; но ничто из этого не впечатлило меня так сильно, как храбрость, с которой ты противостоял богу. Я хочу стать похожим на тебя.
Вскоре после этого он ушёл, чтобы начать своё долгое покаяние на Тёмной Стороне за всё зло, которое он совершил. Когда он впервые упомянул о своём намерении, я подумал, что он имеет в виду добрые дела и благотворительность. Мне бы следовало лучше его знать…
Чем больше плохих людей он убивал, тем больше все верили в этого нового ужасного бога, и так росла его власть. Вся Тёмная Сторона была его храмом, а убийства — его доктриной. Ему не поклонялись, его боялись. Он вершил покаяние по-своему.
Бедный Эдди. Я предложил ему отпустить грехи, но он не принял моего отпущения. Он не простил себя за то, кем он был раньше, за все те ужасные вещи, которые он совершил.
Я не думаю, что он осознаёт, насколько он всё ещё близок к тому, кем он был, и что человек, убивающий во имя Добра, всё равно остаётся убийцей. И конечно, я никогда ему об этом не скажу.

* * *  

Наконец-то мы добрались до храма Дагона двадцать первого века. Я с трудом узнал старое место, но меня долго не было, они постарались и украсили здание бордельно-яркой неоновой вывеской. Эдди пристально посмотрел на швейцара, который имел наглость требовать плату за вход, и вот мы проникли внутрь. Это было похоже на какой-то дрянной голливудский тематический ресторан.
Стены выкрасили в цвета моря, скамьи искусно задрапировали пластиковыми водорослями, а воздух пах искусственным рассолом. Новый Дагон вышел навстречу нам. Он был большим, зелёным и чешуйчатым, и выглядел как нечто среднее между Существом из Чёрной Лагуны и одной из этих пластиковых игрушек-мачо на стероидах.
Он уставился на нас и открыл свой клыкастый рот, чтобы заговорить, и Эдди Бритва срезал ему голову. Немногочисленные верующие, находившиеся в храме, с криками выбежали на улицу. Чешуйчатое тело всё ещё стояло, поэтому Эдди толкнул его и отфутболил его голову в угол. Он коротко улыбнулся мне.
— Хочешь попробовать новомодного суши?
Позади нас послышались неторопливые шаги и мы оглянулись. Я почти ожидал вновь увидеть Уокера с серьёзным подкреплением, но это была всего лишь богиня соседнего храма, пришедшая посмотреть, в чём дело. Она стояла перед тем же выбором, что и я, но предпочла переосмыслить себя, а не быть выселенной и подменённой. Я вежливо кивнул. Кто я такой, чтобы осуждать?
— Приветствую тебя, покровительница ведьм. Давно не виделись. Эдди, ты помнишь нашу соседку, богиню Гекату?
— Ту, другую — да, — сказал Эдди.
Он был прав. Геката, древняя вдохновительница всех ведьм, превратилась в настоящую готическую диву. Бледная, бесцветная кожа, тёмные, как ночь, волосы, чёрная, как смола, кожа и так много пирсинга на лице и теле, что во время грозы она должна была притягивать молнии.
Это не соответствовало той мистической и загадочной богине, которую я помнил, но это была новая Геката, для нового века. Полдюжины послушниц сгрудились вокруг неё, милые маленькие готки в чёрных басках, рваных чулках и со зловещим макияжем на лице. Все они носили пружинные стилеты и выглядели так, словно жаждали их использовать.
— Я знаю, — сказала Геката. — Этот образ — не мой выбор. Но Власти и потребности вынуждают, а я всегда делала всё возможное, чтобы соответствовать текущему времени. Впрочем, заклинания соблазнения и магия убийства никогда не выходят из моды.
— Ты сдалась, — сказал Эдди. — Предала себя. Я был о тебе лучшего мнения, Геката.
Аколитки-послушницы угрожающе всколыхнулись от такого открытого неуважения, но Геката взглядом заставила их замолчать.
— Я знала, что ты вернёшься, Эдди. Кровь и смерть зовут тебя, как любовника, а в последнее время на Улице так много и того и другого. Но вы должны учитывать, что некоторые из нас вполне довольны тем, как обстоят дела. Я всё ещё занимаюсь своим старым делом, тем же, что и всегда; дайте мне кровь, страдания, регулярные жертвоприношения, и я отвечу на ваши молитвы. Со мной легко договориться, легко найти общий язык.
— Ты выглядишь… глупо, — сказал Эдди.
Она пожала плечами, ничуть не обидевшись.
— Как будто ты хоть что-то понимаешь в моде. Это всего лишь новый имидж для очень старой игры.
— Мне это не нравится, — сказал Эдди. — Мне всё это не нравится. Вера должна что-то значить. Боги должны чего-то придерживаться, а не прогибаться под каждый порыв ветра. Богам следует поклоняться за идеалы, которые они представляют, а не за то, какие услуги они могут оказывать.
— Ты всегда был романтиком, Эдди, — сказала Геката. — В своей собственной пугающей манере. Но времена меняются, и даже ты не сможешь сдержать этот прилив.
Эдди Бритва медленно улыбнулся.
— Хочешь поспорить?
Геката даже не попыталась встретить его взгляд. Она повернулась, чтобы уйти, а её поклонницы зашипели от ярости, видя такое принижение своей богини. Они бросились вперёд, как одна, их пружинные стилеты ярко сверкали в псевдоподводном свете. Эдди был добр и убил их быстро.
Их юные тела валялись на полу места, которое когда-то было моим храмом, как куча окровавленных и сломанных игрушек. Я печально смотрел на них, Геката вернулась и присоединилась ко мне.
— Ну что ж, — сказала она. — Полагаю, мне придётся найти новых дурочек. Вряд ли с этим будут проблемы.
— Ты жестокая женщина, Геката, — сказал я.
Она улыбнулась.
— Я же говорила вам, что не изменилась.
— Вам лучше выйти, — сказал Эдди Бритва. — Этот храм испоганен. Он вне спасения. Я разрушу его.
Нечто такое… было в его голосе. Я схватил Гекату за руку, и мы выскочили из храма. Позади нас я чувствовал, как вздымается сила Эдди Бритвы, как его непримиримое присутствие переполняет храм.
Он больше не был просто человеком с улицы в грязном плаще или даже чрезвычайно пугающим агентом Добра; он был ужасным в своём гневе Богом-Панком Опасной Бритвы. Здание затряслось, словно в хватке какого-то огромного зверя, а затем тяжело осело.
Огромное облако пыли вырвалось из входной двери, когда стены сложились, а потолок провалился внутрь. Через несколько мгновений от здания осталась лишь груда обломков. Эдди стоял перед руинами, как ангел мщения.
Он прошёл мимо нас с Гекатой, даже не взглянув в нашу сторону, и направился вниз по улице. Я поспешил за ним и с ужасом наблюдал, как он один за другим рушит храмы новых и возрождённых — подложных — богов.
Его сила ревела и потрескивала в воздухе вокруг него, словно живое существо, жуткое и могущественное, и никто из новых богов и богинь не мог противостоять ему.
Куда бы он ни посмотрел, здания взрывались или воспламенялись, и все боги, которые не могли, не смели встретиться с ним лицом к лицу, крича и рыдая, бежали по улице Богов. Потому что они верили в Бога-Панка Опасной Бритвы.
В конце концов Эдди устал, и даже его ярость иссякла. Он стоял один, окружённый дымом, огнём, разрушениями и криками тех, кто видел, как их богов низвергли. Эдди смотрел на свою работу и знал, что она хороша. Он смахнул несколько капель крови с лезвия своей опасной бритвы, и она исчезла из его руки. Я вышел вперёд, чтобы присоединиться к нему.
— Ох, Эдди, — сказал я. — Ты всё ещё слишком остро реагируешь.
— Это то, что я делаю лучше всего. Разве не для этого ты привёл меня сюда?
У меня не нашлось ответа на этот вопрос.
Шедший по улице Уокер остановился на почтительном расстоянии.
— Ты же знаешь Эдди, что за всё это Власти отправят меня за тобой.
— Пусть приходят, — сказал Эдди Бритва своим истаивающим призрачным голосом. — Пусть все они приходят.
— Знай, ты ничего здесь не остановил…
— Я ещё и не начинал.
Уокер посмотрел на меня.
— И всё это потому, что мы выгнали вас из храма, в который всё равно никто не приходил?
— Это был мой храм, — сказал я. — Остерегайтесь человека, которому нечего терять.
Уокер кивнул.
— Или Бога.
— Проводи меня домой, — сказал мне Эдди Бритва. — Я думаю, что сделал всё, что мог сделать за один день.

* * *  

Мы с Эдди вернулись на Тёмную Сторону, где все уступали ему ещё больше места, чем обычно. Слухи о его последних похождениях уже распространялись, и как всегда, стремительно трансформировались в процессе пересказа — и так его власть приумножалась. Мы вернулись в Крысиный переулок, к бездомным и их картонным коробкам. Эдди Бритва мог бы жить в роскоши. Никто не посмел бы отказать ему ни в чём. Но у Эдди были очень старомодные представления о покаянии. Я могу это понять. Мы немного неловко пожали друг другу руки. Таким, как мы, трудно быть друзьями, но мы те, кто мы есть.
— До свидания, Эдди, — сказал я.
Он кивнул.
— До встречи, Дагон.